Банк России подал иск к депозитарию Euroclear в Арбитражный суд Москвы, указав на ущерб, вызванный невозможностью распоряжаться принадлежащими регулятору денежными средствами и ценными бумагами.
Поводом также стали обсуждаемые в ЕС механизмы прямого или косвенного использования российских суверенных активов. Вячеслав Ушкалов, управляющий партнер АБ «Плешаков, Ушкалов и партнеры», оценивает риски этого шага и его последствия для европейской финансовой инфраструктуры.
Иск ЦБ не означает резкого или немедленного усиления давления на Euroclear. В краткосрочной перспективе говорить о «давлении» в привычном смысле вообще не приходится. Однако ключевой эффект этого дела лежит в долгосрочной плоскости. Конфликт рано или поздно завершится, а судебный результат, зафиксированный против Euroclear, останется. В дальнейшем Банк России сможет использовать его в самых разных сценариях. При этом Euroclear работает по всему миру и взаимодействует с юрисдикциями, которые могут быть не готовы портить отношения с Россией и теоретически способны признать и исполнить решение российского суда. В таком случае депозитарию будет нанесен прежде всего репутационный ущерб, который может поставить под сомнение его статус глобального инфраструктурного игрока.
С практической точки зрения подача иска означает попытку юридически зафиксировать сам факт причиненного вреда. Формулировка ЦБ о том, что ущерб обусловлен невозможностью распоряжаться активами, принципиально не тождественна сумме замороженных средств или стоимости ценных бумаг. Речь идет об утрате возможности распоряжения как таковой, а ее оценка — сложная и неоднозначная задача. Тем не менее, с учетом роли и места Банка России в национальной правовой системе, сомнений в том, что российский суд найдет процессуальное решение в пользу регулятора, практически нет.
Временной фактор также выглядит логичным. До недавнего времени со стороны ЕС не звучало прямых заявлений о конфискации активов ЦБ. Ситуацию изменили инициативы Еврокомиссии, связанные с так называемым «репарационным займом» за счет российских суверенных резервов. Именно этот качественно новый уровень угроз и стал триггером для обращения Банка России в суд.
Рассчитывать на то, что иск будет воспринят в ЕС как стоп-сигнал и приведет к сворачиванию обсуждаемых инициатив, не приходится. Прямого эффекта он, скорее всего, не даст. Однако он вынуждает европейскую сторону действовать осторожнее и более тщательно оформлять правовую конструкцию использования чужих активов. В этом и заключается логика выбранной стратегии: игра вдолгую редко приносит быстрые дивиденды, но при грамотном ведении оказывается гораздо более перспективной.
Дополнительным следствием иска может стать усиление внутренних разногласий в ЕС. Euroclear отчетливо понимает, что в конечном итоге именно он рискует остаться крайним и будет до последнего сопротивляться решениям, навязанным политиками. Его в этом поддерживает Бельгия как страна регистрации. При этом и другие государства ЕС уже осознают риск того, что в будущем им, прямо или косвенно, придется участвовать в ответственности перед Россией за незаконное присвоение суверенных активов. Более того, в случае такого присвоения у России исчезнут правовые ограничители для зеркальных действий в отношении активов недружественных государств.
Публикация в РИА Новости
Поводом также стали обсуждаемые в ЕС механизмы прямого или косвенного использования российских суверенных активов. Вячеслав Ушкалов, управляющий партнер АБ «Плешаков, Ушкалов и партнеры», оценивает риски этого шага и его последствия для европейской финансовой инфраструктуры.
Иск ЦБ не означает резкого или немедленного усиления давления на Euroclear. В краткосрочной перспективе говорить о «давлении» в привычном смысле вообще не приходится. Однако ключевой эффект этого дела лежит в долгосрочной плоскости. Конфликт рано или поздно завершится, а судебный результат, зафиксированный против Euroclear, останется. В дальнейшем Банк России сможет использовать его в самых разных сценариях. При этом Euroclear работает по всему миру и взаимодействует с юрисдикциями, которые могут быть не готовы портить отношения с Россией и теоретически способны признать и исполнить решение российского суда. В таком случае депозитарию будет нанесен прежде всего репутационный ущерб, который может поставить под сомнение его статус глобального инфраструктурного игрока.
С практической точки зрения подача иска означает попытку юридически зафиксировать сам факт причиненного вреда. Формулировка ЦБ о том, что ущерб обусловлен невозможностью распоряжаться активами, принципиально не тождественна сумме замороженных средств или стоимости ценных бумаг. Речь идет об утрате возможности распоряжения как таковой, а ее оценка — сложная и неоднозначная задача. Тем не менее, с учетом роли и места Банка России в национальной правовой системе, сомнений в том, что российский суд найдет процессуальное решение в пользу регулятора, практически нет.
Временной фактор также выглядит логичным. До недавнего времени со стороны ЕС не звучало прямых заявлений о конфискации активов ЦБ. Ситуацию изменили инициативы Еврокомиссии, связанные с так называемым «репарационным займом» за счет российских суверенных резервов. Именно этот качественно новый уровень угроз и стал триггером для обращения Банка России в суд.
Рассчитывать на то, что иск будет воспринят в ЕС как стоп-сигнал и приведет к сворачиванию обсуждаемых инициатив, не приходится. Прямого эффекта он, скорее всего, не даст. Однако он вынуждает европейскую сторону действовать осторожнее и более тщательно оформлять правовую конструкцию использования чужих активов. В этом и заключается логика выбранной стратегии: игра вдолгую редко приносит быстрые дивиденды, но при грамотном ведении оказывается гораздо более перспективной.
Дополнительным следствием иска может стать усиление внутренних разногласий в ЕС. Euroclear отчетливо понимает, что в конечном итоге именно он рискует остаться крайним и будет до последнего сопротивляться решениям, навязанным политиками. Его в этом поддерживает Бельгия как страна регистрации. При этом и другие государства ЕС уже осознают риск того, что в будущем им, прямо или косвенно, придется участвовать в ответственности перед Россией за незаконное присвоение суверенных активов. Более того, в случае такого присвоения у России исчезнут правовые ограничители для зеркальных действий в отношении активов недружественных государств.
Публикация в РИА Новости
